[Ведь всего страницу назад, казалось, ты был самым счастливым человеком]9Бородулька, 18 февраля 2011 г., 0:02
Опять ослепляющий свет, какой-то сладкий аромат то ли яблок, то ли персиков... Удар, холодный и колючий... Темнота, голоса, пищит что-то, запах лекарств. Я хотел открыть глаза, но не получалось, будто меня нет в моем теле, я слышал голос матери, отца, Ляли, друзей, наверное, тогда моя душа вылетала из операционной в коридор и слушала, кто рядом...
Впервые за несколько дней я почувствовал на своем лице солнечный свет, с трудом и болью я открыл глаза. Передо мной стоял мужчина в белом халате:
- Слава Богу! - облегченно выдохнул он. - Наконец-то ты пришел в сознание.
Человек в халате улыбнулся мне, я хотел улыбнуться в ответ, но действие моей челюсти что-то сдавливало. Я напряг мышцы лица, но у меня ничего не получилось. Тогда я попытался заговорить с ним. Он заметил мою попытку и ответил на мой немой вопрос:
- Я твой лечащий врач-хирург, Денис Анатольевич. Ты в больнице.
Внутри меня все закипело, я возмущенно уставился на него, он отвел взгляд.
Я попытался встать и пафосно уйти, хлопнув дверью, безумно хотелось позвонить Ляле и матери... Я совсем не помнил, что произошло. Где-то в стороне что-то пищало, я повел глазами в ту сторону.
- Ты в реанимации, Юра! - сухо сказал врач.
Собрав в себе все силы и желания, я через стиснутые зубы прошептал:
- Когда домой? У меня день рождения скоро!
Врач с сочувствием посмотрел мне в глаза:
- Мы сделали все возможное на данный момент, тебе пока придется здесь полежать.
Я с надеждой посмотрел на врача:
- Что со мной? - из последних сил выдавил из себя я.
- У тебя сломан позвоночник! - хирург виновато кашлянул и вышел из реанимационной палаты.
Я пытался восстановить картину прошлого, но силы оставили меня, и я погрузился в глубокий сон. Мне снилась Ляля, речка, мама, улыбающийся отец. Мы бегали по берегу, играли в волейбол, пели песни под гитару. Когда я проснулся, я даже на несколько секунд поверил в то, что это правда и я по-прежнему полноценный и счастливый человек. С шумом открылась дверь, и на пороге нарисовались невыспавшиеся, измученные Чудак и Рябчик.
Чудак тихо подошел к моей кровати и положил голову мне на ноги.
- Я не чувствую! - холодно сказал я. - У меня нет ног?
Рябчик погладил меня по голове, он не смотрел на меня с жалостью, что немного облегчало мое состояние, он смотрел на меня, как на полноценного:
- Тише, тише, Карпуша! На месте твои ноги!
Я покосился на одеяло:
- Чудак, оттяни одеяло! Я хочу видеть...
Он поднял одеяло, и я увидел две худые палочки мало похожие на мои накачанные ноги. Стало жутко, горько:
- Как это случилось? - почти беззвучно спросил я.
- Ты нырнул неудачно. Долго не поднимался на поверхность, мы с Чудаком нырнули следом. Ты лежал на дне. Мы вытащили тебя! - будто боясь того, что я это услышу, лепетал Мишка.
Тут я не выдержал и пустил последние силы, жить уже не хотелось, хотелось просто закрыть глаза и никогда уже не просыпаться:
- Зачем вы вытащили меня? Кто вас просил? - слезы истерически катились из моих глаз, я не мог их вытереть, потому что руки тоже не работали. Внутри закипала зависть, да, я завидовал им: они ходят, они нормальные, а я растение. - Вы сделали это, чтобы поиздеваться? Вы ненавидете меня, твари. Вон, я ненавижу вас.
Мне стало холодно, аппаратура странно запищала, в палату ворвался Денис Анатольевич и выгнал их.
"Сейчас я наконец-то умру! - думал я про себя, - мои мучения закончатся, я перестану дышать, маме будет легче, не нужно будет утки за мной выносить! Только я так и не попрощался с Лялей, но она меня простит, я знаю!"
Жарко, вонь лекарств, я не умер. Разочарование переполнило мое сердце. Хотелось повернуться на другой бок или почесать шею, но я не мог. Хотелось посмотреть в окно, увидеть людей, но моему взору открывались лишь зеленые больничные стены и белый потолок. Мне было уже не стыдно плакать, зло на весь мир и ненависть к нормальным людям выходили через слезы, мне было немного легче. Но совсем немного. Мне хотелось поговорить с кем-нибудь, увидеть родное лицо, но ко мне никого не пускали после того случая. Врачи боялись, что мое состояние снова ухудшится, что я не выкарабкаюсь. О, если бы они только знали, как я об этом мечтал.
Три раза в день приходила медсестра, мыла меня, меняла утку, подключала питание, ведь глотать я не мог. Сначала мне было стыдно, а потом я привык, что красивая девочка по имени Аня убирает за мной.
- Отключи меня от аппаратов! - однажды попросил ее я. - Понимаешь, я не хочу больше жить!
Она с болью посмотрела на меня, но потом мгновенно уничтожила нотки жалости в своем взгляде:
- Ты эгоист! - прикрикнула она на меня.
Я с удивлением посмотрел на нее:
- А ты хамка, тебе нельзя грубить пациентам.
- Мне все можно, я клятву Гиппократа не давала, я просто санитарка и говорю то, что думаю. Ты маленький звереныш, озлобленный на весь мир.
Не знаю почему, но ее слова не задели меня, мне даже захотелось улыбнуться, потому что она говорила со мной не как с инвалидом, а как с реальным человеком, который может дать ей морально сдачи.
- Почему я эгоист? - все также шепотом спросил я.
- Потому что в соседнем корпусе с нервным срывом лежит твоя девочка... - Оля, она все также любит тебя. А мама твоя, я вообще молчу, каждый день с твоим отцом оббивает пороги главврача, чтобы навестить тебя, но он не дает им разрешения из-за твоей истерики.
Я виновато опустил глаза, стало стыдно за свой эгоизм, ведь в том, что случилось никто не виноват, в том, что я теперь никто, что я никогда не смогу заниматься в спортзале, в том, что никогда не займусь с НЕЙ любовью, в том, что никогда больше не приду своими ногами в клуб...
- А друзья твои уже несколько раз просили меня отодвинуть шторку в твоей палате, чтобы посмотреть на тебя со стороны! - она покачала головой.
Я со стыдом закрыл глаза и сделал вид, что сплю.
- Не притворяйся, я знаю, что права! Ты должен извиниться перед друзьями, они ни в чем не виноваты. Это судьба, так должно было случиться!
- Помоги моим родителям зайти ко мне! - умоляюще прошептал я.
Она с улыбкой посмотрела на меня:
- Я тебе обещаю, у тебя все будет хорошо! Ты поправишься, и мы с тобой еще топнем на какой-нибудь вечеринке, - но в глазах ее сверкало: "Я лгу, мне просто жаль тебя".
- Уйди! - прошептал я. - Пожалуйста.
Аня пожала плечами и выскочила в коридор, а я остался недвижимо лежать на месте и глотать немые слезы на больничной койке с пищащими аппаратами.
Ближе к полудню зашел Денис Анатольевич:
- Как самочувствие, Юрик? - задорно спросил он, чтобы поддержать во мне боевой настрой.
- Хорошо! - тихо сказал я. - У меня есть шансы пойти?
Он замялся и попытался перевести тему на спорт, на погоду, но я не унимался:
- Скажите мне, как хирург пациенту, я буду ходить? Смогу ли я жить как все нормальные люди.
Он отчужденно посмотрел на меня, потом в окно:
- Не знаю, я не Бог. Но я тебе клянусь, что сделаю для этого все возможное и невозможное, - врач поспешно удалился.
Слезы снова подступили к моим глазам, я дал им волю, чтобы избавить себя от неимоверной внутренней боли, скорби о счастливом будущем.
"Господи, - думал я про себя. - Упокой мои мечты и стремления, я теперь просто растение, чахлое и противное!"
Хрустнула дверь, я крепко зажмурился, будто сплю. Но в нос мне ударил знакомый аромат. И сквозь слезы я счастливо прошептал:
- Мама...
Она тихо, совсем неслышно подошла к постели и взяла в свою руку мою, но я не чувствовал этого, я это только видел. Мама не сдерживала слез, мне было больно на нее смотреть. За этот месяц ее красивые шоколадные волосы покрылись серебром, а в уголках глаз выступили морщины.
- Зачем ты так себя мучаешь? - испуганно спросил я у матери.
Она опустила распухшие глаза:
- Боже, Юрочка, сыночек, как ты похудел. Господи, услышь мои молитвы! - рыдала она.
- А где отец? Почему он не пришел с тобой?
Мать поцеловала меня в лоб, потом в щеки, потом в нос. На лицо мне падали горячие капли ее соленых слез.
- Его не пустила Аня, потому что можно только одного посетителя, но он завтра зайдет. Дай Бог здоровья этой милой Анечке, только благодаря ей я здесь.
Мы еще долго смотрели друг на друга, мама гладила меня по голове и все время поправляла подушку:
- Ты поправишься, обязательно поправишься! - шептала она.
- Уходите, Романов скоро с обеда вернется, мне влетит, - прошептала Аня, выглядывая из-за двери палаты.
Мама поспешно поцеловала меня и вышла. Приятное тепло разлилось по моему телу, потому что здесь была моя родная душа и подушка с одеялом пропитались ароматом ее духов.
Продолжение следует...
Автор: я
35 
0
Просмотров: 187
Подписок на автора: 575
Поделиться
