[Ведь всего страницу назад, казалось, ты был самым счастливым человеком]11Бородулька, 19 февраля 2011 г., 0:05
Потом какой-то шум в коридоре, даже крики... Но мне все равно, я смотрел на уже утихающий дождь и думал о том, во что превратится моя жизнь, если я не смогу ходить. Я знал, что у меня не будет друзей, они лишь иногда, из жалости, будут заходить. Ляля тоже уйдет, потому что у нее вся жизнь впереди... И я останусь один... Хотя нет, почему один, мама и папа всегда будут со мной, что бы не случилось.
Вихрь происходящего в коридоре настиг и мою палату, открылась дверь и заглянула какая-то незнакомая медсестра. Вероятно, она не увидела здесь, что хотела, потому как хлопнула дверью и побежала куда-то. Но от сильного удара дверь не закрылась, между ней и стеной оставалась небольшая щель. И я мог отчетливо слушать разговоры в коридоре. Через несколько минут суета начала утихать, да и вообще, стало совсем тихо, даже как-то мертво, я начал громко дышать, чтобы не чувствовать одиночества, будто кто-то другой вздыхает рядом. И тут голоса, Анин и Романова, я решил прислушаться из любопытства.
- Денис Анатольевич, я хочу знать правду, - тяжело говорила Аня.
- Какую правду? Зачем она Вам? Это Ваша работа, просто ухаживать за больным. Вам не обязательно знать его диагноз.
- Скажите мне, этот человек для меня больше, чем больной. Я готова жизнь свою за него отдать. Я на все готова, лишь бы узнать, что с ним.
Хирург усмехнулся:
- Да Вы никак влюбились в нашего Карпова?
Аня молчала, мне почему-то кажется, что в тот момент она покраснела.
- Я думаю, что если я скажу Вам правду, Вам будет еще тяжелей! - уже серьезно сказал Романов и громко кашлянул.
- Я прошу Вас, скажите мне. Это никак не изменит моего отношения к Юре.
Врач вздохнул, и, наверное, как всегда, когда думает, потер лоб:
- Карпов один из самых тяжело больных в нашей больнице. У него очень сложная травма, которую практически невозможно излечить. Его родители нашли большие деньги для проведения повторной операции, но я, как хирург, могу сказать, что это 1% из 100,что он пойдет. В лучшем случае будет ложку держать, - Романов тяжело пошел прочь, оставив Аню в коридоре одну.
Я думал, что она больше не придет или придет позже, но в эту же секунду она вошла в палату с ничего не предвещающим, даже смеющимся лицом. Но ее глаза, невыразительные и серые, были пропитаны горем.
- Зачем ты пришла? - не знаю, почему я нагрубил.
Она удивленно посмотрела на меня:
- Чтобы ухаживать за тобой, Юра! Перестань злиться! - она наигранно погрозила мне пальцем.
- Я не хочу, чтобы за мной ухаживали. Для чего все это? Только для того, чтобы потом, может быть, еще не точно просто держать в руке ложку? Чтобы я забыл навсегда, что такое ходить? Зачем так издеваться? Боже, лучше бы я сразу сдох, - слезы невольно полились из моих глаз.
Она подбежала к моей кровати и обняла меня за голову:
- Не говори так! - она уже тоже плакала. - Ты должен жить, ты еще столько много не сделал в этой жизни! Ты нужен этому миру, ты нужен мне!
Она посмотрела мне в глаза, но кроме слез в них уже ничего не было. Тогда она сказала: - Я просто люблю тебя, я всегда буду рядом!
Но взгляд мой не изменился, и она убежала прочь, а я остался один среди унылых стен. А что я мог ответить ей? Что я тоже люблю ее? Я не чувствовал к ней ничего, разве что жалость, что ей больше некого полюбить, кроме как меня, инвалида. Душа рвалась на кусочки, нет, я не ненавидел весь мир, просто мне было все равно, что будет, мне расхотелось жить, мне расхотелось любить. Было страшно увидеть Лялю, я боялся, что она, когда увидит меня такого, выскочит из больницы, как ошпаренная, и побежит без оглядки.
Темнело, я думал, что Аня сейчас придет и все будет хорошо, она не будет обижаться и снова улыбнется. Но в палату вошла грузная дама лет 40 и начала быстро и молча выполнять Анькину работу.
- А где Аня? - все-таки решился спросить я.
Она с отвращением посмотрела на меня:
- Ей сегодня домой срочно нужно было, я ее заменяю.
Значит, обиделась! Значит, больше не будет улыбаться. Вот только за что можно было меня полюбить? За то, что я законченная калека, что я хам и грубиян? Эти мысли не давали мне покоя, я не сразу заснул, прокручивая все это в своей голове.
Я проснулся от того, что по палате разлился знакомый запах. Не открывая глаз, я прошептал:
- Мишка, зачем ты так надуханился?
Но он просто молча подошел и поцеловал меня в макушку:
- Доброе утро, Юрик!
Я посмотрел на его лицо. Синяк под глазом, распухшая губа, множество ссадин. Раньше я его таким не видел:
- А что случилось-то? - испуганно спросил я.
- Ай, так, Гаевых с Андрюхой утихомирили в Голынце. Ближайшие полгода они там не появятся. Ты лучше расскажи, как сам!
- А где Чудак? - не унимался я.
- Да он наконец-то со спокойной душой уехал на заработки. Тогда ж, когда с тобой это случилось, он решил не ехать.
Я виновато посмотрел на друга:
- Прости меня, что я вас так тогда обидел!
Рябчик погладил меня по голове:
- Брат, я все понимаю. И мы тебя ни в чем не виним. Все нормально. Кстати, Ляля к тебе не приходила? Ее выписали вчера из больницы, я ее видел из окна автобуса, она с какой-то бабулей по улице Ленина гуляла.
Эти слова были как бальзам на душу. Мне было не важно, придет она или нет, главное, что теперь с ней все хорошо, и она может продолжать нормально и счастливо жить.
- Пока не приходила! - ответил я и перевел тему. - А как там у Машки с Андрюхой отношения? Не поссорились еще?
- Да нет, куда там! Уже о свадьбе думают! Только без тебя свадьбы не будет, будем ждать твоего выздоровления.
Я тяжело вздохнул и без улыбки посмотрел на Мишку:
- Спасибо, конечно, вам за то, что помогли моим родителям материально. Но эти деньги мне не пригодятся. Я попрошу мать, чтобы она написала отказ от операции. Лучше так прогуляйте их!
Миша укоризненно посмотрел на меня:
- Что бы ты там себе не придумал, что бы ни говорили твои врачи, ты будешь ходить, я тебе это обещаю. Потому что дело здесь не в деньгах, а в вере. Ты только представь, мы с Чудаком в церковь ходили, свечки за твое здравие ставили. Если ты так будешь говорить, я перестану в тебя верить. Все будет хорошо! Вот увидишь!
- Ладно, Мишань, прости. Я постараюсь поверить в чудо.
В этот момент тихо открылась дверь, и в палату вошла Аня. У нее в руках была какая-то бумажка. Она улыбалась. Но, когда Рябчик обернулся, улыбка исчезла с ее лица. - Привет, Дроздова! - с улыбкой поздоровался Мишка. - Какими судьбами?
Она смущенно пролепетала:
- Теперь я здесь работаю!
Я посмотрел сначала на Рябчика, потом на Аню и с юмором спросил:
- Вы оба знакомы?
Но я не увидел ответной улыбки на их лицах. А Мишка и вообще помутнел и втянулся в себя, но нужно было что-то отвечать, и он тихо, словно шепотом, ответил, глядя в окно:
- Да, знакомы... Давно.
Я уже хотел перевести тему, как Аня перебила мое желание:
- Мы с ним встречались раньше! - она опустила мраморное лицо и вышла.
Я продолжал молчать и смотреть в окно, ожидая от Мишки перевода темы. Но тот лишь тяжело вздохнул и начал свою историю:
- А я ее ведь очень сильно любил. Вот только вам с Чудом не рассказывал, чтоб не сглазили.
- А сейчас чего? - отчужденно спросил я.
- Да вот она меня не любила. У нее, видите ли, была безответная любовь!
- Да ладно, брат! - начал я его утишать. - Ляля вон ко мне совсем не приходит. Да и я сам уже потерян в этой жизни, меня ничего не ждет, а ты найдешь себе еще хорошую девочку, которую полюбишь ты, которая полюбит тебя! - возмущение овладело всем моим существом, Мишка выглядел таким разбитым и одиноким, что сильно-сильно захотелось доказать ему, что у него еще все хорошо, что это у меня все плохо.
Он прижался своей щекой к моей щеке:
- Карп, как хорошо, что ты у меня есть, как я боюсь за тебя.
- Да ладно! Перестань, Рябчик, хватит нюни распускать, все нормально будет. Не кисни! - будто на дискотеке за кружкой пива утешил его я.
- А она вообще как, нравится тебе? - виновато спросил у меня Миша и отвел в сторону глаза.
- Как профессионал - да, а как девушка меня интересует только Ляля, я люблю только ее и не обращаю внимания на других.
Мишка грустно улыбнулся и начал тараторить про какую-то новую компьютерную игру, про недавнюю драку между алкашами в Голынце. Но я-то видел, как тяжело ему было изображать веселость. Все тело его содрогалось, и мышцы лица нервно подергивались. Мне даже хотелось сказать ему: "Хватит, прекрати весь этот цирк!" Но я не мог, ведь он мой друг, он замечательный человечек, и я не имел никакого права его просто вот так обидеть. Мне было тяжело наблюдать за этой сценой, и лицо мое расплылось в благодарной улыбке, когда в палату вошел врач.
Продолжение следует...
Автор: я
51 
0
Просмотров: 190
Подписок на автора: 575
Поделиться
