[Ведь всего страницу назад, казалось, ты был самым счастливым человеком]14
Бородулька, 20 февраля 2011 г., 0:15

    На город уже тихо опускалась холодная осень, природа засыпала вместе с моей любовью к Ляле, к жизни, к осени... А раньше я так любил осень, ее невероятно голубое небо, которого не бывает даже в самый ясный летний день, ее багровые листья и продрогающий ветер, холодный дождь... А может, я и ненавидел осень за то, что за ней идет зима? Теперь это уже не важно, я не помню! 
  - Привет! Тебе лучше? - с грустной улыбкой спросила Аня и уселась перед моей кроватью на корточках. 
  - Все хорошо! - спокойно и безразлично ответил я. 
    Она с тоской посмотрела вглубь моих пустых глаз: 
  - Я знаю, как тебя исцелить! И ты знаешь, но молчишь, - прошептала она. 
    Я с недовольством посмотрел на нее и закрыл глаза, сделав вид, что сплю, но она уже хорошо изучила меня: 
  - Не притворяйся, я же знаю, что ты не спишь! - уже строго сказала она и подошла к окну. 
  - А чего ты хочешь? Что я должен тебе сказать? Что все также жду ее, что надеюсь, как последний идиот? А что от этого изменится? 
    Аня подбежала ко мне и прижалась своими горячими губами к моему лбу: 
  - Она придет, вот увидишь, ты столько пережил, ты все смог, ты сильный. Она почувствует, что ты ждешь ее, и она придет! - в Анькиных глазах уже сверкали наивные слезы. 
    Мне было бесконечно жаль ее, жаль ее тонкой души, ее доброго сердца, ее глупой любви, обреченной на гибель. Но она сама завела эту тему, и я ничего не мог поделать. 
  - Анечка! - уже мягко шептал я. - Ты такая хорошая, ты так заботишься обо мне! Спасибо тебе огромное! Только не нужно вспоминать о Ляле, я знаю, что она уже не придет, потому что я инвалид, потому что я теперь ничего не могу, потому что она молодая и красивая, она хочет нормально жить, с полноценным мужчиной, который, в конце концов, на руках ее носить сможет... 
    Аня громко и тяжело выдохнула: 
  - Значит, она не любила тебя, потому что если бы любила, то сама готова бы была носить тебя на руках! 
    С этими словами она тихо ушла, а я остался все также недвижимо лежать на месте, как коралл, как дерево... В душе моей уже не было боли, я ничего не ждал от жизни, я ничего от нее не хотел, я ничего у нее не просил. 
    Под шум осеннего дождя я уснул, мне ничего не снилось... А мне давно уже ничего не снится, только пустота!!! 
    Вечером в палату вошла пожилая женщина: 
  - Добрый вечер, Юра, сегодня я подменю Аню, у нее что-то дома случилось, она уже убежала, - журчащим голосом пропела санитарка. 
    Мне стало грустно, потому что мне не хватало Ани, я привык к ней, как к сестре, она единственная отдушина после матери в моем существовании. 
  - А что у нее случилось? - поинтересовался я. 
  - Она никому ничего не сказала, просто попросила меня подменить ее и ушла куда-то, - женщина улыбнулась. - Да ты не волнуйся, вернется твоя Аня, куда она денется! 
    "Твоя Аня..." - эти слова резанули мне по сердцу. Какая моя Аня? У меня нет никакой Ани! У меня только Ляля!!! 
    Дальше ночь, сон, такой же пустой, как и все... Мне ничего не снилось, но в то же время жутко не хотелось просыпаться. Во сне, где-то на подсознательном уровне, я размышлял о жизни, представлял себе солнце, последнее осеннее солнце и голубое небо. Листочки, плавающие по Лахве, да-да, по той самой реке, по которой уплыла моя жизнь. Я уже перестал обращать внимание на вечно пикающие аппараты, на катетер в руке, я уже привык к тому, что ничего лучшего меня уже не ждет и ждать не может. И, что удивительно, меня это устраивало. Конечно, оставалась горячая хандра по прежней жизни, по беззаботным минутам, но я должен был идти дальше... Хотя, какое идти? Даже смешно! Я должен лежать дальше... Как растение, как никому ненужная вещь. 
    Утро, солнечный свет неуверенно подобрался к моим закрытым глазам, но я не открывал их в ожидании Ани. Все равно она сейчас придет, и мне придется открыть глаза, а пока я могу ощущать тепло на своих веках. Это, конечно, глупо, но это для меня в какой-то степени развлечение - лежать с закрытыми глазами и ждать Аню или угадать по запаху и походке раннего посетителя. 
    Скрипнула дверь, я принапрягся, но не переставал делать вид, что все еще сплю. Я ничуть не сомневался, что это именно Аня. Но вот, стук железных набоек по кафельному полу, легкая летящая походка, как у Ляли, аромат "Нины Ричи". Да, именно тех духов, которые во флаконе в форме цилиндра... Но здравый смысл быстро возвратил меня к реальности. Это никак не могла быть Ляля, она больше не придет! Это всего лишь Машка, в прошлый раз она приходила тоже на каблуках и от нее сладко веяло этими духами. Я, не открывая глаз, скорее всего, надеясь на то, что ошибся, расплылся в улыбке: 
  - Машка, доброе утро! 
    Но вместо ответа услышал где-то со стороны окна глубокий вздох и хриплое: 
  - Привет! 
    Внутри меня все задрожало, все возрадовалось. Неужели, она пришла! Я открыл свои изумленные глаза и с любовью посмотрел на нее. 
  - Как я рад, что ты пришла! Я уже и не ждал! - почти выкрикнул я. 
    Из глаз градом покатились слезы, я не стеснялся того, что Ляля увидит, как я плачу, я просто был счастлив, я был как на крыльях, будто сейчас не только пойду, но и полечу. Но Ляля ничего мне не отвечала, она недвижимо стояла у окна, такая же красивая, даже еще лучше. 
  - Ты замечательно выглядишь! - восхищенно прошептал я. 
    Она резко обернулась, взмахнув своими тяжелыми волосами. 
  - Я молодая, я женщина! - гордо сказала она. - Как я еще должна выглядеть? 
  - Снова твои шуточки! - тепло усмехнулся я. - Обними меня, я так скучал! 
    Ляля медленно подошла к моей кровати и презрительно посмотрела на меня сверху вниз, сначала ее взгляд был полный боли и тревоги, потом нежный, потом влюбленный, ненавидящий и наконец, пустой. 
  - Что с тобой? Тебя кто-то обидел? - тихо спросил я со всей той нежностью, что только теплилась в моей еле живой душе. 
    Она ничего не говорила мне в ответ и несколько минут молчала, глаза ее, такие красивые, были будто не ее, в них не было чувств и эмоций, только немая пустота. Но я все равно продолжал любить ее в те минуты еще сильнее, хоть и понимал, что сейчас будет конец нашей с ней истории любви. 
  - Юра, я пришла сказать тебе, что ухожу! - она тяжело вздохнула и сделала долгую паузу. 
    Но я ничего не говорил, и ни малейшей нотки возмущения не блеснуло на моем лице. Я просто ждал, что она скажет дальше. Я, как мазохист, хотел побольше боли сразу, чтобы прямо в сердце и наповал, чтобы умереть сразу. Почему-то тогда я верил, что умру, когда она уйдет. 
  - Так надо, понимаешь? - она уже начала нервничать и тревожно бродить по плате. 
  - Конечно, любимая, иди, я не держу. Теперь я и сам себе противен! - я сказал эти слова не для того, чтобы уколоть ее или унизить, я действительно так думал, я ее действительно с болью и пониманием отпускал. 
  - Ты проклинаешь меня сейчас, я знаю! - она уже нервно теребила свои шикарные волосы. - Но ты просто не знаешь всей ситуации. Я тебе сейчас все расскажу, и ты поймешь, что я права. 
    Я с нежностью и любовью смотрел на нее, свою боль я спрятал далеко в душе, чтобы выпустить ее на свободу когда Ляля уйдет. 
  - Я не виню тебя ни в чем! Я хочу, чтобы ты ушла! - уверенно прошептал я и через силу улыбнулся. 
    Ляля с ужасом посмотрела на меня: 
  - Я люблю тебя, Юра! - слезы уже струились по ее гладким щекам. - Просто не могу я ждать, не могу! - она вздохнула и села на краешек моей кровати. - Нашему ребенку нужна нормальная, полноценная семья. Ты ему ее дать не сможешь! 
    Я был шокирован ее словами. Я, безжизненное тело, смог породить новую жизнь, у нас будет ребенок! Я был счастлив и в то же время окончательно уничтожен. Слезы, непонятные, то ли радости, то ли горечи, текли щекотно по моим щекам, какой-то момент и они исчезли, уже не щекотно. 
  - У нас будет ребенок! - радостно кричал я. 
    А Ляля, как на инопланетянина, смотрела на меня. 
  - Ну, что ты на меня так смотришь? - уже холодно спросил я, осознав, что ребенок будет у нее, а не у меня. 
  - Юра, Юрочка! Ты только что сам себе рукой вытер слезы! Ты что не заметил этого? - Ляля начала целовать мои руки. 
    В обычной ситуации я бы обрадовался, но сейчас мне было не до того: 
  - Кто будет растить моего малыша? - отчужденно спросил я. 
  - Ты что, не понимаешь? Ты же руками пошевелил! Ты же можешь двигаться! 
    В этот момент в палату ворвался Романов, лицо его было грозное: 
  - Что за крики? У нас здесь тяжелобольные лежат, а вы орете, сейчас выгоню к чертовой матери! 
    Ляля, как сумасшедшая, подбежала к хирургу: 
  - Он, он... - сбивалась она от радости или от волнения, я не знаю. - Он руками шевелит! Он сам рукой слезы вытер, он идет на поправку! 
    Но Романов не изменился в лице, он лишь медленно подошел к моей кровати и потеребил мои волосы: 
  - Ну что, парень! Это все хорошо! Но впереди тебя ждет длинный путь! 
    Ляля подбежала к врачу и схватила его за край халата: 
  - Когда он встанет на ноги? Он так мне нужен сейчас! 
    Романов тяжело вздохнул и грустно улыбнулся: 
  - Он может и не встать вообще. А если и встанет, то в лучшем случае через год. 
    Радость покинула Лялино лицо, она стала такой же пустой, как и когда пришла. Разочарованная, она рухнула в кресло. 
  - Я хотела сделать аборт, - не стесняясь врача, продолжила она свое повествование. - Но врачи мне запретили. Так что в феврале замуж выхожу... 
    Я, шокированный этим подлым и явным предательством, все-таки нашел в себе силы с любовью посмотреть на нее: 
  - За кого, скажи мне, я должен знать, кому отдаю вас! - мертвенным голосом спросил я. 
  - Не беспокойся, мы не будем жить в нужде. Я к Димке вернулась, он меня больше не бьет. 
    Ляля скрылась за дверью, а ее слова в моих ушах еще долго звенели адски больным эхо... 
 
     Продолжение следует... 
 
     Автор: я

69 0
Просмотров: 179
Подписок на автора: 575
Поделиться

К разделу

Назад