[Ведь всего страницу назад, казалось, ты был самым счастливым человеком]17Бородулька, 22 февраля 2011 г., 0:01
Я понял, что это Аня, но внутри меня ничего не встрепенулось. Безусловно, я был рад ее видеть, как подругу, но не как женщину, хоть она и удивительно похорошела. Она стала сильно похожа на Лялю...
- Привет! - сухо ответил ей я. - Ты очень красивая, - не знаю, зачем это сказал.
Она села напротив меня и положила мне на плечи свои холодные руки. Я думал, что она сейчас будет что-то долго и утомительно говорить, но она, только наслаждаясь, смотрела на меня, не говоря ни слова.
Не знаю, сколько бы мы так просидели с ней, если бы в каморку не зашли заказать песню. На пороге появилась Ляля в черном, скрывающем хорошо заметный живот, платье. Она не смогла сказать ни слова, когда увидела нас. Просто развернулась, чтобы уйти, но я окликнул ее:
- Оля, подожди! - не знаю, почему снова именно так ее назвал.
Она лениво вернулась назад и с иронией посмотрела на меня:
- Что?
- Тогда ты все не так поняла, я люблю тебя, возвращайся! - не знаю, как нашел в себе силы для такого позорного унижения.
- Мне все равно, что я так поняла или не так, у меня муж есть! - эти слова она произнесла как-то холодно и отчужденно. Она была все такая же красивая, даже лучше, беременность шла ей, она делала ее женственнее.
- Но ты же носишь моего ребенка! - отчаянно крикнул я.
Она молча выскочила из каморки, но от моего глаза не ускользнул черный синяк на ее запястье.
- Что ж, - Аня тяжело вздохнула. - Я пойду, не буду мешать.
Я безразлично посмотрел в ее любящие глаза:
- Пожалуйста, позови сюда Рябчика и Чудака, я не спущусь со ступенек, а они мне очень нужны! - будто ничего не замечая, попросил я.
Она грустно улыбнулась, сжав свои маленькие ручки в кулаки:
- Хорошо, Юра, сейчас позову, прощай! - утирая чуть выступившие слезы, она пошла к выходу. Почему-то в тот момент мне захотелось остановить ее, но я не сделал этого.
Через несколько минут в каморку ворвались полупьяные пацаны:
- Юрик, чего звал? - забрасывая в рот жвачку, спросил покачивающийся Андрюха.
- Понимаете, пацаны, только что в каморку заходила Ляля.
Мишка сразу изменился в лице и хотел было уйти, но я остановил его молящим криком:
- Ну, подожди ты! Я сейчас все объясню!
Но тот уже ничего не хотел слушать:
- Как ты всех достал со своей Лялей, да тварь она!!! Тварь! Бросила тебя в самый трудный момент и живет себе припеваючи брюхатая с этим козлом, а ты не знаешь, как тебе из шкуры вылезти, чтобы помириться с ней и не замечаешь рядом с собой нормальную девушку, которая на все для тебя готова! Я не понимаю тебя, Карп!
- Заткнись! - осознавая его правоту, гаркнул я.
Рябчик вышел, не сказав ни слова.
- Чудак, хоть ты выслушай меня, это же мой ребенок, понимаешь! Мой.
Чудак со слабым пониманием посмотрел на меня:
- Ну, и что?
- Да Гаев ее бьет! Понимаешь?
- Она сама для себя это выбрала, прости брат, но она не права, и заступаться за нее я не буду!
Он тоже ушел. Я снова остался один, в размышлениях. В голове не укладывалось, что этот гад бьет мою девочку, что он будет потом обижать моего малыша, самому хотелось подорваться и побежать защищать ее.
Из клуба послышались крики, я выключил музыку, чтобы послушать, что же там все-таки происходит:
- Ты, урод! Еще раз тебя рядом с ней увижу - не обижайся! - злобно кричал Рябчик.
Я подумал, что он все-таки вступился за Лялю, но когда я кое-как, по ступенькам, выехал из каморки увидел следующую картину: Аня плакала у стенки, утирая носовым платком рассеченую бровь, рядом стояла Ляля и вычитывала ее, а посреди танцпола дрались Рябчик и Гаев.
Я подъехал к Ане и Ляле, чтобы узнать, что произошло:
- Аня, что случилось?
Она в ответ лишь махнула рукой, мол, ничего страшного, а Ляля приняла воинствующую позу и начала говорить:
- Нечего было лезть первой, вот и получила! - как в порядке вещей, сказала она.
- А ты просто привыкла уже получать! Тебе не привыкать, да? - я со злобой посмотрел ей в глаза. В сердце моем теплилась к ней любовь, но я не мог не отреагировать на ее слова.
- Дима не бьет меня! - опустив глаза, сказала она.
- А это тогда что? - я схватил ее за запястье. - Скажи еще, что ты упала!
Ляля вырвала свою руку и пошла к выходу.
- Зачем ты нагрубил ей? - захлебываясь слезами спросила Анька. - Ты же так любишь ее! Она же носит твоего ребенка.
- Что ты ей говорила? - безразлично спросил я.
Аня опустила глаза:
- Я просила ее вернуться к тебе, а он услышал! - слезы еще быстрее покатились из ее черных глаз.
- Глупенькая... - прошептал я. - И за что ты меня так любишь?
Она, просто молча, обняла меня:
- А разве можно любить за что-то? - всхлипывая, спросила она.
- Дурочка, глупенькая! - прошептал я и провел рукой по ее шоколадным волосам. - Давай уйдем отсюда!
Аня везла меня на коляске по прочищенной дорожке, она все время молчала и тяжело дышала морозным воздухом. Мне было хорошо от того, что снова кто-то рядом, я чувствовал в ней что-то родное, но не любил ее. Душа моя все равно разрывалась на части, когда я представлял, что он, этот придурок, бьет мою любимую...
- Ты такой задумчивый, изменился! - отдаленно начала она разговор.
Я тихо улыбнулся и попросил ее остановиться возле беседки:
- Ты тоже очень изменилась, но прежний твой облик подходил тебе больше. Это не твое!
Аня присела на корточки возле коляски и, как на маленького ребенка, посмотрела на меня. Снежинки покрыли черный мех на ее куртке, она была так прекрасна тогда! Но ничего, кроме как эстетического удовольствия, я не испытывал, глядя на нее.
- А я почему-то была уверена, что тебе понравится! - с грустной и разочарованной улыбкой прошептала она, укутывая мои руки в свои.
- Аня, ты очень красивая, но ты никогда не станешь ею! - прошептал я и вырвал свою руку из ее руки. - Ты очень дорога мне, как подруга, ты была рядом со мной в самые тяжелые моменты моей жизни. Но я просто благодарен тебе за это и ничего более, я не сумею полюбить тебя, я не хочу обманывать тебя и причинять тебе боль!
Аня, все так же улыбаясь, продолжала смотреть на меня, но я не мог не заметить кристальных слезинок в уголках ее глаз. Ее боль вот-вот могла вырваться наружу, но чтобы хоть как-то предотвратить это, я провел своими холодными пальцами под ее глазами, где уже скопилось море слез.
- Не плачь, пожалуйста!
- А я и не плачу, это просто мороз сильно колючий, вот и слезы текут.
Мне было больно и стыдно от того, что я так поступаю с ней. Ведь есть одна замечательная фраза: "Мы в ответе за тех, кого приручили". А я, в прямом смысле этого слова, приручил ее, я позволил ей быть рядом каждый день, когда лежал в больнице, хотя мог попросить, чтобы сменили санитарку, я ответил на ее поцелуй, хотя мог не делать этого. Даже сейчас, когда я мог просто уехать домой, я позвал ее с собой, чтобы прогуляться. Но я не преследовал этой прогулкой никаких целей, мне просто хотелось поговорить с ней, как с другом, но я же знал, что ей причинит это только боль, потому что она любит меня.
- Юра, - смущенно и тихо лепетала она. - Давай будем вместе, нам обоим так будет легче! Ты сможешь хоть на какие-то мгновения забывать о ней, а я просто буду тихо радоваться тому, что рядом с тобой.
Это ее предложение не шокировало меня, меня уже ничего не могло привести в шоковое состояние. Я изумленно посмотрел в эти, полные любви и страдания, глаза, закрытые коричневыми линзами:
- Ты действительно сможешь быть со мной, осознавая то, что я тебя ни капельки не люблю? Ты сможешь видеть во мне мужчину, когда я буду видеть в тебе только друга? - я достал сигарету и нервно закурил.
- Дай и мне! - не ответив на мой вопрос, сказала она и протянула руку.
Я протянул ей сигарету, она неумело подкурила ее и поднесла к своим девственным губам, вдохнув горький дым, она закашлялась, как и я когда-то.
- Бросай эту гадость! - усмехнулся я, сделав вид, что забыл о нашем разговоре.
Она настойчиво продолжала глотать противный дым:
- Сигарете не нравятся мои губы, но я ее приучу, ровно также, как научу тебя любить меня!
Чтобы не продолжать этот разговор, я перевел тему:
- Поехали к клубу, а то мы с тобой сбежали, как трусы!
Аня нахмурила брови и крепко обхватила меня своими дрожащими руками:
- Так ты со мной? - наивно спросила она.
- Наверное... - неопределенно ответил ей я.
Когда мы подъехали к клубу, было уже все мирно. Мишка с Чудаком курили на входе в клуб и что-то обсуждали через слово с матом.
- Рябчик, ты как? - виновато, будто чем-то мог помочь, спросил я.
Он добродушно улыбнулся и протянул мне сигарету:
- Все нормально, я потрепал этого урода, он больше так не будет! А вы, я вижу, поговорили уже, - он указал взглядом на Аню.
- Ну да, нам было о чем поговорить! - растерянно ответил я и хотел уже отъехать от него, как тот повез меня за клуб.
- Юрка, не обижай ее, я желаю вам счастья и никогда не посмею вам помешать. Береги ее, она теперь твоя... - он грустно посмотрел на небо и, хлопнув меня по плечу, ушел, оставив мне только пищу для размышления над тем, что он только что сказал.
- Тебе не холодно? - заботливо спросила Аня, укутывая меня в воротник куртки. - Может домой тебя отвезти?
Я ничего не сказал ей в ответ и тяжело вздохнул:
- Как ты представляешь себе наши отношения?
Анькина улыбка в миг просветлела, она обняла меня и прошептала:
- Я буду просто твоей сиделкой без всяких обязанностей, я просто всегда буду рядом, как ангел-хранитель.
Продолжение следует...
Автор: я
53 
0
Просмотров: 180
Подписок на автора: 575
Поделиться
