ЭТ0_ПЕЧАЛЬН0, 6 июля 2012 г., 13:29
На раскоп Ваня опоздал катастрофически. Отрабатывать свое время ему пришлось в компании мажоров под язвительными насмешками Максима и Влада. Зато Логачева, и не думающая завершать свою игру, то и дело крутилась возле ботаника и даже кропотливо заносила в свою тетрадь выводы, сделанные им о состоянии почвы на очередном участке поля. Когда этот утомительный день, наконец, подошел к своему логическому завершению, и усталые ребята, смыв трудовой пот в озере, вернулись в лагерь, к Громову тут же подошла Юля, все это время ожидавшая его в палатке и коротавшая время за взятым из библиотеки романом Коэльо. На лице девушки было четко написано, что она желает что-то сказать. - Слушаю, - угрюмо буркнул Ваня. После раскопа у него страшно болело все тело, и не было никакого желания вести светские беседы. Его нахмурившиеся брови покоробили уверенность Юли, но от намеченного она решила не отступать. - Послушай, Вань, я не удержалась и рассказала все о Майере вашему декану. Он сказал, что это полнейшая чушь, и, естественно, генерал-фельдмаршал не мог иметь никаких видов на Бояринцево, но при этом выразил желание ознакомиться с орлом. Ваня недоверчиво посмотрел на Юлю. В этот момент в его душе мешались горькая обида и мощное сожаление о том, что он вообще посвятил оказавшуюся такой болтливой девчонку в свои дела. С момента начала раскопа Громов только и грезил о том, как самостоятельно раскроет тайну исчезновения Князева, каким-то образом связанную с этим загадочным символом, а теперь в дело был посвящен Лебедев, а значит, и весь лагерь... - Да кто тебя просил?! - зло прошипел Ваня, бросая на Юлю ненавидящие взгляды. Черданцева виновато захлопала ресницами, а парень, забыв про усталость, уже бежал в сторону палатки декана. Кроме Радислава Владленовича, в ней сидели еще два человека: Шахнозов, задумчиво вертящий в руках свой телефон, и Влад, который по ходу раскопа обнаружил очередной черепок и сейчас внимательно записывал его историческую принадлежность. - Радислав Владленович, я принес, - голос Вани дрожал, но он все же нашел в себе силы бросить металлический кругляш в руки декана. Влад на мгновение оторвался от конспекта и удивленно присвистнул: - Тю, опять этот орел... - Ты что, тоже подобный символ находил? - острое разочарование в голосе Громова сменилось всепоглощающим любопытством. Влад не ответил. Отчитываться перед забитым очкариком было выше его достоинства. Покраснев, Ваня продолжил требовать у мажора объяснений. Лебедев был вынужден вскинуть вверх руки, чтобы успокоить студентов. - Тихо, ребята, тихо, - мягко прошептал он. - На пару вы обнаружили две составные части небольшого украшения, что когда-то принадлежало одному из немецких оккупантов. - Людвигу Майеру! - в то же мгновение вскричал Ваня. Шахнозов отложил телефон в сторону и начал внимательно наблюдать за происходящим. Лебедев широко улыбнулся и покачал головой. Потянувшись, он извлек из своего спального мешка небольшую шкатулку. Из нее декан достал кругляш, найденный Владом. Пара ловких движений, и два металлических диска наложились друг на друга, образовав какое-то специфическое подобие медальона. - Можно? - осипшим от волнения голосом прошептал Ваня. Тяжело вздохнув, Лебедев протянул ему эту составную конструкцию. Из-за ботаника, сперва скрывшего свою находку, все вышло из-под контроля декана. Он не собирался никоим образом посвящать студентов в то, что происходило в Бояринцево во время Великой Отечественной Войны. Тем временем, разглядывая медальон, Громов с удивлением отметил, что изображение претерпело значительные изменения. Нет, основной деталью "композиции" по-прежнему являлся изуродованный орел, но вот капли крови, что прежде медленно стекали с его покалеченного крыла, наложившись друг на друга, образовали какие-то слова. Для того, чтобы прочесть их, Ване пришлось напрячь свое зрение до режущей боли в глазах. - Sine ira et studio... - медленно прочитал Громов. По итогам семестра получивший пятерку по латыни, он без проблем вспомнил это давно ставшее крылатым выражение. - Без гнева и пристрастия? Майеры были почитателями Тацита? Лебедев хмыкнул. Своими глубокими познаниями и по-настоящему историческим интересом этот паренек, несмотря на жуткую лень, периодически напоминал ему самого Князева. И сейчас, глядя в его вопросительно глядящие глаза, Радислав прекрасно понимал, что, столкнувшись со студентом подобного типа, просто взять и уйти от ответа будет невозможно. - Ну, можно сказать и так. Многие Майеры писали свои мемуары. А сам Людвиг зашел дальше и попытался изобразить на бумаге нечто вроде анналов фашистской Германии. Правда, что древнеримскому историку, что ему соответствовать выбранному девизу так и не удалось. Первый всячески облагораживал правителей, при которых процветали его предки, а второй открыто называл Гитлера Мессией в то время, как правители противостоящих ему государств признавались Антихристами. Влад усмехнулся. Суть всего разговора старательно ускользала от подуставшего мозга парня, но сравнение фюрера с сыном Божьим развеселило даже его. Ваню тем временем интересовали совсем другие вопросы. - Но раз медальон действительно принадлежит Майеру, значит, правая рука Гитлера была в Бояринцево! Радислав Владленович, почему вы так старательно отрицаете это?! - Потому что ни одна историческая сводка не говорит о том, что у Людвига были мотивы покидать Берлин до его крушения! - Лебедев поднял на студента усталые глаза. - Да и что ему делать в этой забытой Богом деревушке? В Бояринцево шли бои лишь с немецкими дезертирами. А медальон... Мало ли кто мог подделать герб знатного немецкого рода... - Но, Радислав Владленович... - Так, Громов, свободен! - голос декана перешел на крик. - И ты, Алексеев, тоже! На ужин, быстро! Ваня бросил на декана недовольный взгляд, но продолжать с ним спор не решился. Он понял, что Лебедев не согласится с его доводами, если не предоставить ему стопроцентное доказательство, и решил во что бы то ни стало отыскать таковое. Когда полог палатки, наконец, запахнулся, Лебедев с тяжелым стоном опустился на подушку и погрузился в воспоминания. Три года назад... Очередная лекция с первокурсниками отняла у Лебедева все силы. Откинувшись на спинку своего кожаного кресла, он осторожно взял в руки заботливо наполненную секретаршей чашку с чаем и уже собирался сделать крупный глоток, когда в дверь деканата настойчиво постучали. - Войдите! - буркнул Лебедев. Чашка была поставлена на стол, а намечавшийся отдых отодвинут на неизвестное время. На пороге кабинета появился любимец декана - Гена Князев. Его взгляд опустился на стремительно остывающую чашку, и на лице тут же появилось виноватое выражение. - Ну вот, оторвал вас от отдыха... - Ничего страшного, Ген, - Радислав выдавил из себя улыбку. - Ты что-то хотел? - У меня один вопрос по сегодняшней лекции, - Князев вальяжно опустился на предложенный деканом стул. - Из ваших слов можно сделать вывод, что к 1944-му году Рязанская область была полностью очищена от оккупантов, и в оставшихся боях противниками Красной армии были дезертиры. Тогда как вы объясните это? Радислав Владленович и глазом моргнуть не успел, как на его стол опустилась распечатка какого-то документа. - Список опознанных немцев из отряда, что весной 1944-го захватили Бояринцево, - охотно пояснил Князев. Его бездонные голубые глаза сосредоточенно наблюдали за тем, как по ходу ознакомления с бумагой меняется выражение лица декана. - Зигфрид Мюллер - любопытное имя, правда? Вечный лейтенант, которому почему-то так благоволил сам генерал-фельдмаршал Майер. Вы ведь не думаете, что его можно назвать дезертиром? Глаза Лебедева забегали из стороны в сторону. Оспорить официальный документ он не мог, а Гена, кажется, и не думал уходить из кабинета без ответов на свои вопросы. - Конечно, не думаете, - пауза затянулась, и Князев нарочито вежливо подсказал своему руководителю единственно верный ответ. - Вы тоже что-то заподозрили и именно поэтому решили организовать археологическую практику в Бояринцево в этом году. Верно? - Э-э-э, ну да... - Я хочу, чтобы вы внесли меня в списки! - твердо сказал Князев. - Раскроем эту историческую тайну без гнева и пристрастия, да, Радислав Владленович? Гена покинул деканат лишь тогда, когда Лебедев после утомительных споров согласился внести его в списки молодых археологов. Когда за студентом, наконец, закрылась дверь, рука декана потянулась к успевшему остыть чаю, но в итоге лишь отодвинула чашку в сторону. С тяжелым вздохом Лебедев извлек из недр стола флягу с армянским коньяком и сделал из нее крупный глоток. После этого дрожащей рукой Радислав совершил то, чего никогда не позволял себе в университете - отодвинув ворот рубашки, мужчина вытащил из под него висящий на шее медальон, на котором был изображен обезображенный орел. - Без гнева и пристрастия... - зачем-то повторил он, прикоснувшись губами к холодному украшению... Продолжение следует... Автор: я
40 
0
Просмотров: 175
Подписок на автора: 426
Поделиться
